Неточные совпадения
Не видала она себя в этом сне завернутою в газы и блонды на два часа и потом в будничные тряпки на всю жизнь. Не снился ей ни праздничный
пир, ни огни, ни
веселые клики; ей снилось счастье, но такое простое, такое неукрашенное, что она еще раз, без трепета гордости, и только с глубоким умилением прошептала: «Я его невеста!»
Петровна приносила вишневую наливку в бутылке,
веселая барыня — орехи и конфеты. Начинался
пир горой, любимое бабушкино удовольствие.
Не дивитеся, друзья,
Что не раз
Между вас
На
пиру веселом я
Призадумывался…
Белый день идет к вечеру, честнóй
пир идет навеселе. На приволье, в радости, гости прохлаждаются, за стаканами меж собой беседу ведут… Больше всех говорит, каждым словом смешит подгулявший маленько Чапурин. Речи любимые, разговоры забавные про житье-бытье скитское, про дела черниц молодых, белиц удалых, про ихних дружков-полюбовников. Задушевным смехом,
веселым хохотом беседа каждый рассказ его покрывает.
Все трое бледны и угрюмы,
И
пир веселый им не в
пир.
И на
пир веселый тот
Царь одиннадцать зовет
Чародеек молодых...
— А ведь вы и меня на грех навели, — проговорил он. — Ха-ха… Нашли волков!.. Я и позабыл совсем, что сегодня у инородцев праздник. Аллах им послал
веселую скотинку, вот они и поют! Огонек-то видите на берегу? — там идет
пир горой.
Мне «мерещилось» все виденное и слышанное за день: эти толпы бурлаков, пьяный Савоська, мастеровые, «камешки», ужин в караванной конторе и, наконец, больные бурлаки и этот импровизированный
пир «
веселой скотинкой».
Тогда я поняла, что меня звал Юлико, лежавший в соседней комнате. И странное дело, мои страданья как-то разом стихли. Я почувствовала, что там, за стеною, были более сильные страдания, более тяжелые муки, нежели мои. Юлико терпеливо лежал, как и всегда с тех пор, как упал, подкошенный недугом. До него, вероятно, долетали звуки
пира и музыки и
веселый говор гостей. Но о нем позабыли. Я сама теперь только вспомнила, что еще накануне обещала принести ему фруктов и конфект от обеда. Обещала и… позабыла…
Такие отзывы давали полное право г. Устрялову выразиться о Лефорте, что «удовольствия
веселой жизни, дружеская попойка с разгульными друзьями,
пиры по несколько дней сряду, с танцами, с музыкой, были для него, кажется, привлекательнее славы ратных подвигов» (том II, 122).
Через несколько дней потом праздновали спуск нового корабля; тут угощал всех
веселым и продолжительным
пиром вице-адмирал Бутурлин.
Долго помнил он Лефорта и по смерти его, тоскуя по нем, как по
веселом товарище приятельских бесед, незаменимом в искусстве устроить
пир на славу».
Один из современных сынов Достоевского, поместившийся под знаком «вечности», пишет: «Над бездной всеобщего и окончательного небытия хотят позитивисты устроить жизнь, облегчить существование, ослабить страдания этого малого, короткого, узкого, призрачного в своей бессмысленности бытия.
Веселые позитивисты, поющие хвалу жизни, должны понимать жизнь как «
пир во время чумы»… Только опустошенные, плоские, лакейски-самодовольные души не чувствуют ужаса этой «чумы» и невозможности этого «
пира».
И вот вступил этот бог в светлую, благословенную Элладу. И было ему здесь имя Дионис, — Дионис или Вакх, — тот самый Вакх, Бахус, который обычному представлению рисуется беззаботным кутилою,
веселым богом вина и
пиров.
— Что это, боярин? Уж не о смертном ли часе ты говоришь? Оно правда, мы все под богом ходим, и ты едешь не на свадебный
пир; да господь милостив! И если загадывать вперед, так лучше думать, что не по тебе станут служить панихиду, а ты сам отпоешь благодарственный молебен в Успенском соборе; и верно, когда по всему Кремлю под колокольный звон раздастся: «Тебе бога хвалим», — ты будешь смотреть
веселее теперешнего… А!.. Наливайко! — вскричал отец Еремей, увидя входящего казака. Ты с троицкой дороги? Ну что?
Так и в этом выразился блестящий век Екатерины — век
веселый, век празднеств,
пиров, без заботы об отдаленном будущем, с мыслию, что все на час и что нужно скорее пользоваться жизнью.
Мы похоронный точно
пир справляем.
Смотри, как он
веселым хочет быть,
А сам не свой!
— Как быть, мой отец! Мудрецы и философы моего мастерства не требуют, а требуют его празднолюбцы. Я хожу на площади, стою у ристалищ, верчусь на
пирах, бываю в загородных рощах, где гуляют молодые богачи, а больше все по ночам бываю в домах у
веселых гетер…
— А потому, что он приятный человек и всюду с собою веселье ведет. Без него нет здесь ни
пира, ни потехи, и всем он любезен. Чуть где пса его серого с длинной мордой заслышат, когда он бежит, гремя позвонцами, все радостно говорят: вот Памфалонова Акра бежит! сейчас, значит, сам Памфалон придет, и
веселый смех будет.
Ради вольности
веселойСобралися мы сюда.
Вспомним горы, вспомним долы,
Наши нивы, наши села.
И в стране, в стране чужой
Мы пируем
пир веселыйИ за родину мы пьем…
Мы пируем…
Монахи
веселой толпой,
Когда наступила вечерняя мгла,
За
пир садились ночной.
Теперь он возится с гостями, задает
пир — скромный, бедный, но
веселый, радостный, искренний…
На другой стороне улицы в очень ветхом одноэтажном, но длинном деревянном доме задавался
пир горой, гудели скрипки, скрипел контрбас и визгливо заливалась флейта на очень
веселый кадрильный мотив.
По улицам сонным и снежным
Я таскал глупца за собой!
Мир открылся очам мятежным,
Снежный ветер пел надо мной!
О, как хотелось юной грудью
Широко вздохнуть и выйти в мир!
Совершить в пустом безлюдьи
Мой
веселый весенний
пир!
Здесь никто понять не смеет,
Что весна плывет в вышине!
На Посидонов
пир веселый,
Куда стекались чада Гелы
Зреть бег коней и бой певцов,
Шел Ивик, скромный друг богов.
Ему с крылатою мечтою
Послал дар песней Аполлон:
И с лирой, с легкою клюкою,
Шел, вдохновенный, к Истму он.
Нет, он с подданным мирится,
Виноватому вину
Забывая, веселится,
Чарку пенит с ним одну.
Оттого-то
пир веселый,
Речь гостей хмельна, шумна,
И Нева пальбой тяжелой
Далеко потрясена.